«ТОТЬМА — ГОРОД МОРЕХОДОВ».


Этот плакат на въезде в вологодский райцентр выглядит глупой шуткой после трехчасовой тряски по разбитой дороге, которая две сотни километров петляет от Вологды по бесконечным лесам. Какие уж тут моря: ямы в асфальте, грязь под ногами, старые деревянные дома да купола неожиданно европейских на вид церквей.

«Когда в 1970-х то же самое с трибуны в Москве заявил наш краевед Станислав Зайцев, его посчитали сумасшедшим. Вокруг сплошные леспромхозы, а он — про мореходов и тотемское барокко», — говорит заведующая архивным отделом Тотемского музейного объединения Елена Филиппова, шагая по шатким деревянным мостовым к дому-музею Ивана Кускова.

Открытый в 1990 году музей — бревенчатая изба в центре Тотьмы — детище того самого Зайцева, рыжебородого тотьмича, который в 1970-х отстоял старинный город от застройки кирпичными двухэтажками, добился признания местных купеческих домов и деревянных особняков памятниками культуры и хотел создать на берегах Сухоны национальный парк. Но в 1992-м утонул у западного побережья Канады, повторив трагический путь сотен отважных земляков, водивших суда через Тихий океан.

30 августа (по старому стилю) 1812 года тотемский мещанин Иван Кусков в присутствии 25 соотечественников и 90 индейцев поднял российский флаг на холме в 70 километрах от нынешнего Сан-Франциско. Отметив тем самым основание «форта Славянская, более известного как Форт-Росс — самой южной российской колонии в Америке и единственной в Калифорнии. Чтобы узнать координаты этого места сегодня, достаточно набрать в iyra-картах: «Рашен-Ривер».

More

Двадцать лет назад

Под ногами хлюпает черная илистая грязь, из нее растут кусты ивняка с человеческий рост. Заросли столь густы, что 52-летний Александр Кузнецов, школьный учитель из деревни Усть-Печеньга, выйдя в резиновых сапогах на речной берег, так и не доходит до воды.

«Двадцать лет назад я гонял здесь по мокрому песку на спортивном велосипеде как по велотреку, — усмехается он и раскидывает могучие руки, — а в обе стороны тянулся шикарный пляж. Теплоходы, катера шли один за другим, волнами от винтов все смывало с берегов. А теперь и река пуста, и берега в зарослях».

Чернеющая за ивовыми кустами река Сухона — самая длинная в Вологодской области. Вытекающая из Кубенского озера в трех десятках километров северо-западнее Вологды, она через полтысячи верст сливается с рекой Юг, давая начало Северной Двине — одной из величайших рек Русского Севера.

В старину бассейн Сухоны именовали Заволочьем. Чтобы добраться сюда из Онежского озера, первым путешественникам — новгородским торговцам пушниной — приходилось волоком перетаскивать лодки по земле.
Новгородцы выменивали у местных жителей топоры, бусы и ножи на меха, а потом втридорога продавали немцам, англичанам, датчанам. Вдоль Сухоны и ее притоков росли селения, процветавшие за счет транзита ценного сырья — беличьих, собольих и лисьих шкурок — из северных областей в Европу.

В начале XXI века через эти места по-преж-нему течет сырье за границу. Но теперь по трубам нефте- и газопроводов.

More

«Арт-Дубай»


НО ИСКУССТВО В ДУБАЕ ЖИВЕТ не только в промышленных районах на периферии. Раз в год его сердце начинает биться в пятизвездном отеле «Джумейра Мадинат» у самого моря. Больше похожий на дворец, с номерами от тысячи долларов, в ожерельях из пышных парков и многокилометровых искусственных каналов, он приютил, пожалуй, самый интересный арабский проект в сфере менеджмента культуры — художественную ярмарку «Арт-Дубай».

Дебютировав в 2007 году, «Арт-Дубай» за короткий срок смогла составить серьезную конкуренцию международным художественным ярмаркам Европы и Северной Америки. Знатоки вообще считают ее самой роскошной и элегантной в своем роде. Более 500 художников и почти 100 галерей из 40 стран мира, по выставочным залам снуют местные и зарубежные коллекционеры — «Арт-Дубай» каждый год переворачивает с ног на голову всю столицу. И выставка в марте 2016 года не станет исключением. Конечно, пока не все работы можно назвать первоклассными, но даже скептики признают, что уровень экспозиции растет год от года. Как и количество экспонатов — в том числе и с политическим подтекстом. Все то, что под запретом в соседней ультраконсервативной Саудовской Аравии, легко находит путь к зрителю в Дубае. На последней ярмарке были представлены произведения, посвященные таким болезненным темам, как конфликт в Палестине, гражданские войны в Ливане и Сирии.

То, что крупнейшая ярмарка современного искусства прижилась в Дубае, — не простое совпадение. Для состоятельных бизнесменов живопись и скульптура давно стали привлекательными инвестициями. Картины стоимостью более ста тысяч долларов не только греют душу коллекционерам. В идеале они могут принести им солидные дивиденды. Но «Арт-Дубай» — это не только свидетельство того, что богатые шейхи распробовали современное искусство. Она еще и символизирует большие амбиции эмирата в новых для него сферах. Высочайшие небоскребы в мире, самые большие аэропорты, стремительно растущий морской порт. Архитектура, транспорт, мировая торговля. Для джентльменского набора не хватало лишь одного: современного искусства. И тогда появилась арт-ярмарка.

More

И ЭТО ЗАСЛУГА ЛЮДЕЙ

И ЭТО ЗАСЛУГА ЛЮДЕЙ с такой же пестрой биографией, как у самой Санни. В эмирате Дубай их больше, чем в любой другой стране региона. Она родилась в семье иранцев в Оклахома-Сити (США). Росла в Эмиратах. Училась на искусствоведа в Нью-Йорке. Работала в лондонском аукционном доме «Сотбис». А когда ей уже было под тридцать, вернулась в Дубай. Вот тогда-то перед ней и встал вопрос: «Здесь мой дом, хотя я не арабка. Я — женщина из Дубая. Но что это значит?»

Поиски идентичности стали для Санни Рахбар и ее друзей творческим импульсом. Без всякого расчета на коммерческую выгоду они устраивали кинопоказы, выставки, открыли книжный клуб. А потом в один прекрасный день богатый местный бизнесмен попросил Санни помочь с организацией международной арт-галереи в Дубае.

С тех пор прошло почти десять лет. Небольшой стартап разросся в галерею с мировым именем. Кураторы из «Третьей линии» — желанные гости на всех важнейших арт-смотрах Европы и США. А в выставочном зале в Аль-Куозе не протолкнуться среди иностранных искусствоведов и туристов.

Санни рада успеху: «Обычно в обеденный перерыв за столом в Дубае собираются представители не менее десяти национальностей. У меня в галерее — такая же обстановка».

Да и по соседству ценители искусства могут найти много интересного. На Альсеркаль-авеню, буквально в двух шагах отсюда, среди фабрик, контейнеров и пыли затаилась целая россыпь арт-салонов. Ассортимент порой экзотический, но подобран с большим вкусом. Тут есть все: от арабского стрит-арта, граффити и причудливых коллажей из Ирана до интерьерного дизайна в бедуинском стиле. В перерыве между походами по галереям можно завернуть в одно из многочисленных кафе и выпить чашку отличного латге макиато.

More

Странный маршрут.


Словно едешь не на вернисаж, а в пункт приема вторсырья. «Сворачиваете со скоростной трассы на съезде 43, — инструктирует в своем электронном письме Санни Рахбар. — У магазина стройтоваров сразу поворачиваете направо, потом еще раз направо у склада службы доставки. Затем первый поворот налево. Когда увидите вывеску фабрики-прачечной — вы на месте».

Транзитная остановка в Дубае — хороший повод разрушить стереотипы. Оторваться от магазинов, пляжей, моря и посвятить всю вторую половину дня изучению того, что находится вдали от сверкающих витрин.

И вот мы, вместо того чтобы стоять с остальными туристами в очереди на подъем к обзорной площадке самого высокого здания в мире, кружим на такси в лабиринте складов. Уже давно проехали и съезд 43, и магазин стройтоваров. Может, не туда свернули?

«Понятия не имею, сэр. Я сам здесь впервые»,—говорит таксист-индиец и удивленно таращит глаза, когда среди серых коробок из гофрированной стали вдруг вырастает белый фасад, украшенный бугенвиллиями. Дверь отворяется. «Добро пожаловать в галерею «Третья линия», — Санни Рахбар, энергичная дама с собранными в хвост каштановыми волосами приглашает нас войти. — Или, как мы любим говорить, улыбнитесь — вы в арабском Митпэкинге». Сравнение пыльной промзоны Аль-Куоз с хипстерским оазисом на месте бывшего района скотобоен в Нью-Йорке может показаться перебором. Но результаты культурной работы, проделанной в Дубае за считанные годы, впечатляют.

Здесь, на юго-восточной окраине города, вдали от переполненных магазинов и отелей, на пустом месте вырос художественный квартал. «Когда мы открывали галерею в 2005 году, у нас было два главных критерия: максимальная площадь и минимальная цена. Вот почему мы остановили выбор на этом месте», — рассказывает Санни Рахбар. С тех пор бывший склад превратился в сборный пункт для всех, кому интересно современное искусство Ближнего Востока. «Многие на Западе считают Дубай искусственным городом, этаким огромным офисом и магазином.

Но он может предложить гораздо больше. Сейчас это еще и региональный центр креативности и искусства», — говорит владелица «Третьей линии».

More

Поскольку шейх запретил

По его распоряжению там посадили два миллиона деревьев. И проложили подземную ирригационную сис-
тему для их орошения. Каждый день на остров перекачивают миллионы литров воды с большой земли. А еще Зайд приказал завезти туда диких животных: газелей, жирафов, оленей. И спас от вымирания аравийского орикса — антилопу из рода сернобыков.

Поскольку шейх запретил на острове охоту, для контроля популяции туда позднее пришлось выпустить и хищников — гепардов и гиен. Но этого оказалось мало. Пришлось срочно вмешаться людям. В «райском саду» появились 200 смотрителей. Теперь здесь стоят заборы, отделяющие самцов от самок. Техники постоянно следят за работой поливальных аппаратов на лугах. Животных каждый день кормят. При необходимости лечат. Все это чем-то напоминает подход властей к своим гражданам. Образцовый уход за счет богатого государства.

На острове эти меры и впрямь дали райский эффект. Животные так привыкли к людям, что ведут себя как домашние питомцы. Здесь можно спокойно пройти между ног жирафа. Газели с любопытством глазеют на людей, самцы оленей бодаются друг с другом чуть ли не на расстоянии вытянутой руки от посетителей.

Вот ще шейх оказался ближе всего к воплощению своей великой мечты: совместить несовместимое. Пусть искусственно, но удивительно органично объединить противоположности: пустыню и пышную растительность, безумие и гениальное предвидение.

More

И неудивительно.


РАШИДУ 28 ЛЕТ. ОН ПОЛУЧИЛ БЛЕСТЯЩЕЕ образование в США. И, как и многие уроженцы эмиратов, занят на госслужбе. Получает «кучу денег за минимум работы». Приехав к волнорезу, он прикрепляет к лобовому стеклу листок с номером мобильного телефона в надежде, что ему позвонит какая-нибудь из проезжающих мимо девушек. Только номер, никаких имен. Для Рашида это единственный шанс завести знакомство. О том, чтобы заговорить с незнакомой женщиной в общественном месте, нечего и думать. Но всегда есть возможность встретиться в кафе торгового центра и, сидя за соседними столиками, обменяться парой слов.

А если никто не позвонит? Не проблема, улыбается Рашид. Родители все равно когда-нибудь подберут ему невесту. Но он точно сможет с ней встретиться и принять самостоятельное решение. Может, ему ближе западный образ жизни? «Возможно. На 80 процентов — арабский, на 20—западный». А как он это себе представляет? Рашид пожимает плечами: «Понятия не имею».

И неудивительно. Никто не знает, куда заведет Абу-Даби этот интригующий эксперимент по созданию национальной идентичности. Горстку местных жителей здесь хотят сплавить с массой иностранцев. Пусть одни чужаки приходят, другие — уходят, каждый раз перемешиваясь заново, как песчинки в пустыне. Главное, чтобы в итоге получалась стабильная система. Самая бескомпромиссная попытка создания рая на земле — «парк дикой природы» на острове Сир-Бани-Яс в получасе лета от Абу-Даби. Дальновидный отец-основатель Объединенных Арабских Эмиратов шейх Зайд еще в 1970-е годы задумал превратить этот пустынный остров в цветущий сад.

More

Восточная мангровая лагуна


В национальный парк «Восточная мангровая лагуна» можно совершить путешествие на каяке. Вода здесь по вкусу напоминает соленый бульон. И такая теплая, словно в ней и впрямь можно сварить лапшу. Над зелеными зарослями маячат верхушки небоскребов, но здесь можно побыть наедине с парой чаек или цапель. И увидеть следы лис, которые живут на прибрежных солончаках.

Пустыня отступает, но не сдается. Покрывает тусклым налетом стеклянные фасады, стекла автомобилей и солнечные панели, шебуршит в шахтах лифтов даже самых фешенебельных отелей. Это вечная борьба, в которой не может быть победителей.

Живы и привычки, выработанные в пустыне. Причем, как ни странно, ярче всего они проявляются в самом «морском» месте города — у волнореза, ще стоит омываемый прибоем торговый центр «Марина молл». Здесь собираются на «чилаут» молодые горожане вроде Рашида. Его «додж» — черный монстр с гоночной раскраской и мощным двигателем — с грозным рыком подъезжает к волнорезу. «Это моя вторая машина», — говорит Рашид. На работу он ездит на большом джипе, а «додж» — парадное авто, чтобы не ударить в грязь лицом на местной ярмарке тщеславия.

Перед закатом, коща еще можно разглядеть окружающих через лобовое стекло, «золотая молодежь» Абу-Даби разъезжает тут на своих «феррари» и «бентли». В этом много позерства, объясняет на отличном английском Рашид. Но есть и какая-то безысходность. Только на колесах молодые люди MOiyr вырваться из тисков «своего» общества.

More

Но на облике города


ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ САЛОН ХОДЫ АЛЬ-ХАМИС — как раз место встречи культур. Старинный испанский натюрморт соседствует с арабским шкафом, отделанным перламутром. Женский портрет кисти голландского художника — с китайской вазой. Восточная роскошь — с европейским минимализмом. «Что делает нас такими особенными в Абу-Даби? — вопрошает Ее Превосходительство с легкой дрожью в голосе. — Какова наша главная отличительная черта?» Долгая театральная пауза. «Уважение, — отвечает она на свой же вопрос. — Терпимость и гостеприимство». И это не самореклама, а план выживания для города, который зависит от притока человеческого капитала. Вот почему Абу-Даби так «подсел» на прекрасное, объясняет Хода Аль-Хамис: «Сила искусства в том, что это язык межнационального общения».

Но на облике города это пока не отразилось. Абу-Даби застраивается по схеме американского мегаполиса: сеть улиц, пересекающихся под прямым углом. Пешеходных зон нет. О кочевом прошлом местных жителей напоминают только бесконечные потоки автомобилей. Вся жизнь сосредоточена в международных торговых центрах и гостиничных барах, что и неудивительно при такой жаре. Прогуливающуюся публику можно встретить разве что на Корниче — озелененной центральной набережной между пляжами и линией стремительно растущих небоскребов.

Настоящие красоты в этом городе — такая же редкость, как вода в пустыне. Монументальная мечеть шейха Зайда из белоснежного камня. Отель «Яс Вайсрой» по соседству, похожий на огромный остекленевший мыльный пузырь. Белый, как пудра, песок на пляже острова Саадият. Но эффектнее всего смотрится оазис тишины в самом центре мегаполиса, в двух шагах от скоростного шоссе, где вдруг попадаешь в мангровые леса, окаймляющие Абу-Даби, как накрахмаленный воротничок.

More

ФАНТАСТИЧЕСКАЯ АРХИТЕКТУРА.


Филиал Лувра с вогнутым куполом из десяти слоев стали, украшенный сквозным кружевным орнаментом, в котором, словно в кронах пальм, будет преломляться дневной свет. Музей Гуггенхайма, похожий на гору мятых картонных коробок — фирменный стиль знаменитого деконструктивиста Франка Гери. Спроектированный Норманом Фостером футуристический музей Зайда с пятью стальными башнями в виде соколиных перьев. Все планируют построить к 2017 году. И точно построят. Денег в эмирате предостаточно. А последствия мирового финансового кризиса, который задел и Абу-Даби, давно преодолены.

Вокруг музеев появятся отели, торговые центры, дома примерно на 150 тысяч жильцов, а также бесчисленные арт-галереи. «Здесь будет самая высокая концентрация искусства мирового уровня», — говорит без тени сомнения Файсал. И тогда, по расчету властей, Абу-Даби прочно закрепится на карте международного туризма.

Туристам тут понравится, уверен Файсал. А вот за внимание местного населения придется побороться: страна так увлечена экономическим ростом, что на искусство до сих пор времени почти не оставалось.

Пару лет назад выставку Пикассо встретили в Абу-Даби с недоумением. «Но среди населения проведена активная просветительская работа, — рассказывает Файсал. — Посещение выставок стало обязательной частью школьной программы. Повсюду открываются курсы искусствоведения». В общем, к формированию своей новой идентичности Абу-Даби подходит основательно.

Перед входом в просторную резиденцию одной из главных меценаток страны — армада дорогих авто и целая армия ассистентов. Ее Превосходительство госпожа Хода Аль-Хамис Кану встречает гостей в Голубой гостиной. Основательница Музыкально-артистического фонда Абу-Даби (ADMAF), она поддерживает художников и выставки, женщин и учащихся.

Ее муж Мохаммед Абдул Латиф Кану, один из немногих здешних художников с мировым именем, особенно прославился своим последним проектом.

С помощью фотомонтажа он «нарядил» звезд кино и ведущих политиков в традиционные арабские одежды. Барак Обама в гутре. Анджелина Джоли в хиджабе. Эти работы очень точно отражают менталитет Абу-Даби: арабское самосознание в паре с космополитизмом. Стремление сохранить национальную идентичность, оставаясь открытым миру.

More