ГЕДЕОН РИХТЕР, БУДАПЕШТЕЦ, АПТЕКАРЬ


«Гедеон Рихтер». Так называется фармацевтическое предприятие, действующее с начала ХХ века. Его многие знают, и в аптеках едва ли не по всему миру найдутся лекарства под маркой Gedeon Richter. В российских — тоже.
Начиналось же все так. В первый год ХХ века молодой будапештский еврей Гедеон Рихтер приобрел в Пеште аптеку под названием «Sas», то есть «Орел».

У венгерского художника Габора Виды есть картина, изображающая старую аптеку: на полках склянки с химическими веществами, в шкафу микроскоп, на столе ступка, реторта; седой аптекарь отмеряет на весах лекарства для старушки, спешно — в тапках на босу ногу — явившейся за помощью зимним вечером… Впрочем, не такая уж это аптека и старая — даже чучела крокодила под потолком нет, как полагалось в прежние времена.
Аптечный интерьер XVII века в Будапеште можно увидеть в аптеке-музее «Arany Sas» в Буде. В названии ее — тоже «орел», теперь уже «золотой». Те же весы, ступки, склянки…
В мировой литературе, наверное, самая знаменитая аптека — та, что в городке Ионвиль-л’Аббей (из романа Флобера «Госпожа Бовари»). «Особенно великолепна она вечером, когда в ней зажигается кинкетка и красные и зеленые шары на витрине далеко расстилают по земле цветные отблески. Сквозь шары, словно в бенгальском огне, виднеется тень склонившегося над пюпитром аптекаря…» Фамилия аптекаря — Омэ, а кинкетки — это особые масляные лампы, изобретенные тоже аптекарем, по фамилии Кинкэ; дальше в романе — любовная история Эммы Бовари.
Бальзак упоминает аптеку поскромнее: «…дворик, где вдоль стен были разложены связки вываренных трав, где аптекарский ученик чистил лабораторные котлы. (…) Запахи мяты, ромашки, различных лекарственных растений, подвергнутых мокрой перегонке». И чем глубже мы заглядываем в прошлое, тем больше видно в аптечном деле всяческой алхимии и колдовства, тем меньше там можно разглядеть науки и производства.
Сервантес подробно рассказывает историю про аптекаря, у которого в лавке не было прописанных доктором снадобий. Вследствие этого он «вместо одного средства клал какое-нибудь другое, обладавшее, по его мнению, теми же самыми свойствами и качествами; на самом же деле это было не так, и его негодная стряпня оказывала действие прямо обратное тому, которое должно было произвести правильно прописанное лекарство».
У Боккаччо флорентийский бездельник покупает в аптеке «фунт хороших имбирных пилюль», да еще там же — «еще две пилюли из собачьего кала, в который он просил подбавить свежего сабура»; сабур — это сок алоэ, оказывается.
Интересное место — аптека, что и говорить. А цветные шары, вроде упомянутых Флобером, еще в шестидесятые годы стояли на витрине аптеки в городе Павлово на Оке. Я помню.
Честно говоря, в Будапеште немало аптек, которые и сейчас выглядят примерно так же, как у Бальзака и Флобера, только на полках их добротных старых шкафов — не столько склянки, сколько коробочки с таблетками…
Собственно, к этому перевороту в деле изготовления лекарств — от средневековой почти-алхимии к современной индустрии (от фармации к фармацевтике) — герой сегодняшнего рассказа имеет самое прямое отношение.
Начнем чуть раньше, с 1896 года. Так сложилось, что о чем бы ни шла речь по поводу Будапешта, этот год непременно вклинится в рассказ. В 1896 году Венгрия пышно и основательно праздновала свое тысячелетие. Начали торжества 2 мая открытием первой на континенте линии метро, затем — выставки, парады, молебны, обеды, снова парады, полеты на воздушном шаре, оперные представления, обеды, молебны, парады… Закончили к ноябрю. И было что праздновать: Будапешт как раз к этому времени превратился в красивейший город Европы, дела шли в целом неплохо, и можно было смотреть в будущее с надеждой и некоторым даже оптимизмом.

Leave a reply

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>