УЛИТКИ


СНАЧАЛА УЛИТКИ ЖИЛИ В МОРЕ, затем первые их представительницы начали заселять пляжи. Эти береговые «экскурсии» не ограничивались одной единственной группой видов или одним местом. Они происходили многократно, и различные линии моллюсков начали сбрасывать домики и оголяться. Таким образом улитки осваивали сушу как среду обитания. Отказ от раковины к тому же дал возможность некоторым видам получить независимость от известкового субстрата. Ведь домик улитки состоит из извести, и чтобы его нарастить, животное должно вырабатывать строительный материал через грунт и пищу.

Путешествие без громоздкой скорлупы на спине имеет неоспоримо больше преимуществ. Слизни способны протискиваться в узкие щели или даже зарываться в землю. Грубая кожа дополнительно предохраняет от травм. Эти положительные моменты, видимо, были столь существенны, что перевесили другие плюсы, которые предоставляет домик — защиту от врагов и высыхания.

Кто хоть раз выбирал слизняков с грядки, знаком с их защитной стратегией. Они выделяют липкий секрет, который тяжело оттирается с пальцев. Птицам он склеивает клювы, поэтому многие пернатые предпочитают не связываться с моллюсками (и именно поэтому все больше садоводов заводят индийских уток-бегунов: те поедают слизней, но при этом им требуется много воды). Для большинства видов наземных улиток раковины, однако, по-прежнему являются средством защиты— хотя они не такие ресурсозатратные, как у многих тропических морских моллюсков.

More

Кстати, спариваются


В МИРЕ НАСЧИТЫВАЕТСЯ БОЛЕЕ 25 ТЫСЯЧ ВИДОВ наземных моллюсков. Большинство из них — наземные легочные улитки, названные так из-за особой полости позади дыхательного отверстия, которая функционирует как легкое.

Вряд ли на Земле сыщется такой уголок, где улитки не оставили бы свой слизистый след. Многим людям эти животные неприятны. Но ученые ими восхищаются. Особенно впечатляет исследователей невероятная распространенность наземных легочных улиток.
Одной из причин благоденствия улиток они считают как раз гермафродитизм, который гарантирует «стопроцентную результативность в поиске партнера». Это особенно важно при освоении территорий: даже если улиток, решивших сменить ареал обитания, мало, каждая из них способна дать потомство. Что, разумеется, повышает их шансы успешно обосноваться на новом «месте жительства».

Кстати, спариваются эти животные весьма причудливо, разнообразно и долго (поэтому сексуальные эскапады из «50 оттенков серого» вызывают у экспертов по улиткам лишь снисходительную ухмылку). Особенно экзотично выглядит спаривание больших придорожных слизней. Партнеры производят слизистую ленту и потом вместе болтаются на ней, как на «тарзанке».

А виноградные улитки растягивают свою любовную прелюдию до двадцати часов. Во время брачного ритуала один партнер вонзает в тело другого «стрелу любви» — и это не метафора, а научный термин. Видимо, эти «стрелы любви» содержат секрет, повышающий вероятность зачатия.

Но главный ключ к экологическому успеху наземных улиток — это радула, язык-терка. Не так уж ошибается тот, кто сейчас представил себе кухонную терку для
овощей. Как и у этого металлического приспособления с разными сторонами для мелкой и крупной шинковки, у улиток поверхность языка тоже разная — с десятками тысяч зубчиков. Свежие, твердые, мягкие, увядшие растения, водоросли, грибы, падаль — вряд ли есть такая пища, на которой не специализировался бы какой-нибудь вид улиток. С помощью радулы, соответствующей рациону, еду разделывают и затем поглощают.

Разумеется, огородникам неприятно, когда улитки со своими радулами ползают по грядкам. Но чтобы попасть в те времена, когда этих моллюсков не было, нам пришлось бы перенестись в кембрийский период, который начался 540 миллионов лет назад.

More

Примером такого «белого пятна»


БЕЗ МЕЖДУНАРОДНОЙ КООПЕРАЦИИ в вопросах научных исследований в Южном океане установление охранных территорий будет не только мешать научной работе, но даже может привести к образованию океанических «белых пятен», оставшихся без научного
промысла, изучения и наблюдения. И тоща результаты создания этих заповедников окажутся противоположными заявленным целям.

Примером такого «белого пятна» может служить как раз тот самый первый морской охраняемый район, созданный в 2009 году в районе Южных Оркнейских островов. По истечении четырех лет Научный комитет АНТКОМ так и не услышал отчет о результатах мониторинга и управления данной территорией. При этом реальные научные исследования у Оркнейских островов в этот же период были проведены Россией, и выполнены они были на борту промыслового судна.

Заповедники в морях Антарктики должны создаваться в строгом соответствии с действующим международным правом. Нельзя допускать, чтобы их создание серьезно влияло на транспортное судоходство и выполнение океанографических, гидрографических и геофизических исследований. Кроме того, границы заповедников не должны оказывать влияния на безопасность деятельности прибрежных антарктических станций, принадлежащих странам—сторонам Договора об Антарктике. Россия настаивает на том, чтобы принципы создания морских охраняемых районов были в обязательном порядке согласованы с Международной морской организацией и странами, имеющими отношение к Договору об Антарктике. Именно в этом заключается наша принципиальная позиция.

Мы не возражаем против создания морских заповедников в Антарктике, но настаиваем на их полном соответствии исходным целям и задачам.

More

Для нас принципиально


Российские объемы промысла в этом районе не критически велики, но российское присутствие на промыслах в Антарктике имеет для нашей страны принципиальный характер, и мы не видим научных оснований закрывать для промысла значительную часть акватории моря Росса.

Для нас принципиально важно, чтобы ограничения деятельности в пределах морских охраняемых районов не распространялись на суда, обеспечивающие национальные антарктические программы, а также на научно-исследовательские корабли, проводящие океанографические, геофизические, гидробиологические и гидрографические исследования. В охраняемых районах должны проводиться постоянные научные наблюдения. В последние десятилетия основной объем научных данных о морских живых ресурсах Антарктики поступает с промысловых судов, а значит, этот план обязательно должен предусматривать ведение в этих районах ограниченного экспериментального промысла в научно-исследовательских целях.

Результаты исполнения планов исследований и мониторинга заповедного района должны не реже чем раз в пять лет рассматриваться Научным комитетом АНТКОМ. По гам такого рассмотрения Комиссия должна иметь возможность принимать решения о пересмотре границ, природоохранного статуса. Каждый район должен браться под охрану не бессрочно, а на определенный период, по окончании которого ученое сообщество будет принимать решение о целесообразности продления срока действия его статуса. При этом срок должен устанавливаться таким образом, чтобы поколение ученых и экспертов, разрабатывавших проект данного заповедника, успело увидеть плоды своей деятельности.

More

Море Росса — это район


Во-первых, мы считаем, что система охраняемых районов в Антарктике должна основываться на научных данных по биоразнообразию, биогеографическому районированию и функционированию морских экосистем Южного океана. Чтобы получить эти данные, нужны масштабные исследования по выявлению районов, которые мало затронуты воздействием человека. Надо составить подробные карты этих территорий, обобщить научные данные — и только потом уже говорить о создании заповедников. А наши партнеры предлагают как можно скорее закрыть на длительные сроки (50 лет и более) огромные по площади акватории для какой-либо деятельности, не определив конкретно ни цели сохранения, ни процедуры осуществления контроля за исполнением охранного режима, ни планы мониторинга и исследований охраняемых районов.

Во-вторых, создание охраняемых районов в морях Антарктики должно соответствовать цели Конвенции АНТКОМ, определенной как «сохранение морских живых ресурсов Антарктики, включая их рациональное использование». Поэтому выделяемые районы не должны поглощать основные районы промысла водных биоресурсов в Южном океане. Море Росса — это район, ще Россия ведет достаточно интенсивный промысел клыкача — ценной промысловой рыбы, дальнего «родственника» окуня. Создание МОР в их нынешнем виде — это попытки некоторых наших партнеров по АНТКОМ, прежде всего Австралии и Новой Зеландии, под «зеленой» темой вытеснить российских рыбаков из моря Росса.

More

В Антарктике


О СОЗДАНИИ МОРСКИХ ОХРАНЯЕМЫХ РАЙОНОВ (МОР) в Антарктике впервые заговорили в 2007 году, в ходе 30-го ежегодного Консультативного совещания по Договору об Антарктике, подписанному еще в 1959-м. Этот договор обеспечивает использование антарктических территорий в интересах всего человечества.

На том совещании договорились, что морские охраняемые районы в Антарктике должны создаваться на основе научных данных по биоразнообразию и био-географическому районированию вод Южного океана — разделению на отдельные регионы, каждый из которых характеризуется определенным составом растительного и животного мира. Руководить этими процессами было поручено Комиссии по сохранению морских живых ресурсов в Антарктике (АНТКОМ) — международной организации со штаб-квартирой в Австралии.

В 2009 году АНТКОМ определила первый и до настоящего времени единственный морской охраняемый район за пределами исключительных экономических зон прибрежных государств. Им стал предложенный Великобританией МОР площадью свыше 93 тысяч квадратных километров к югу от Южных Оркнейских островов. В следующем году на сессии АНТКОМ были предложены проекты сразу нескольких МОР в том числе проекты МОР в море Росса США и Новой Зеландии, но до сих пор ни один из них не был принят. Уже тоща стало очевидно, что требуется документально закрепить основные положения, критерии и правила организации МОР в Антарктике. Одним из главных оппонентов предложенных проектов стала делегация России.

Нас обвиняли в открытом противодействии созданию морских охраняемых районов в Антарктике. Но мы не против таких заповедников в принципе. Просто у нас есть свой взгляд на то, как они должны создаваться.

More

Исчерпаны ли мои силы?


ПОД ДЕЙСТВИЕ ДОГОВОРА об Антарктике, подписанного в 1961 году, подпадают только территории суши и льда, лежащие к югу от 60 градуса южной широты. То есть он не действует в тех морях, гае сосредоточена большая часть антарктической жизни.

«Решения АНТКОМ трудно понять», — не скрывает разочарования Веллер. Вот уже десять лет он борется за Антарктиду, собрав за это время пожертвования более миллиона евро. И что дальше?

«Исчерпаны ли мои силы? Это не имеет никакого значения», — говорит Веллер. Все равно он не
собирается сдаваться, надеясь, что представители АНТКОМ коща-нибудь прозреют. Где еще, как не в Антарктиде, столь очевидна необходимость защиты окружающей среды?

«Пример моря Росса заставит нас изменить взгляды», — убежден Веллер. Как только глубины залива Мак-Мердо будут защищены, то и другие государства, граничащие с океанами, будут ориентироваться на это решение. И создадут наконец всемирную сеть особо охраняемых природных территорий, в которых мог бы восстанавливаться животный мир.

Джон Веллер долго работал во льдах. И это изменило его, как и многих полярных путешественников. Море Росса для него теперь не «последний океан в мире, который можно защитить». А первый океан, из которого мы отправимся в лучшее будущее для всех морей, л

More

Риски огромны


Три следующих путешествия он совершает на том же судне, фотографируя горбатых китов, пингвинов и айсберги. А между поездками готовится ко второй, гораздо более трудной части своей антарктической миссии — подводным съемкам обитателей моря Росса.

Мало кто пытался сделать это до Веллера — и не без причины. Риски огромны. В соленой воде, температура которой минус 1,5 градуса Цельсия, клапаны в баллонах акваланга могут внезапно заледенеть. При этом выбраться обратно на поверхность можно лишь через несколько расщелин и промоин в паковом льду. А до ближайшей больницы — тысячи километров.
Веллер с помощью известного полярного фотографа Билла Курт-сингера разрабатывает специальный комплекс тренировок. Совершает сотни одиночных погружений с камерой в Карибском море. Проходит десятки учебных курсов, ныряет с аквалангом в холодном озере в Миннесоте и в мутных водохранилищах в Колорадо.

После 500 погружений Веллер готов к антарктической экспедиции. В октябре 2008 года он получает разрешение отправиться вместе с Дэвидом Эйнли на американскую исследовательскую базу Мак-Мердо на полуострове Росса.

More

БЕЗМОЛВНАЯ БЕЛАЯ МГЛА.

Искрящаяся морозная пыль до верхних слоев атмосферы. Ночи нет. От необъятных просторов перехватывает дыхание. Залив Мак-Мердо даже в разгар лета покрыт льдом.
А под льдинами, толщина которых в некоторых местах больше шести метров, — самая чистая вода на Земле. Видимость в море Росса — до 300 метров, в пять раз больше, чем возле самых красивых тропических рифов.

Чтобы быть ближе к пингвинам и рыбам, тюленям и морским анемонам, исследователи-водолазы из Мак-Мердо специальными тяжелыми бурами прорезают во льду входные шахты и устанавливают над ними домики с подогревом. Скафандр водолаза весит около 60 килограммов, поэтому Веллер может передвигаться в воде только с помощью ассистента.

More

Еще в конце 1990-х

Веллер и его помощница Айли спешат туда, чтобы запечатлеть, как будут вести себя пингвины, для которых вдруг открылись новые охотничьи угодья. Зрелище невероятное, но на обратном пути Веллера и его спутницу настигает буря. Чтобы не замерзнуть насмерть, они решают пробиваться к лагерю по шатким раскалывающимся льдинам. В палатку к Эйнли они вваливаются уже совершенно обессиленные.

Эйнли отпаивает Веллера и Айли горячим чаем и выдает им сухие носки. Ему известно, как изменчиво море Росса, он как никто другой знаком с капризами Антарктиды. И умеет делать выводы из
тех тысяч деталей, которые он на протяжении многих лет заносит в рабочие журналы.

Еще в конце 1990-х Эйнли увидел, как в море Росса через льды пробиваются первые рыболовные суда. И как после этого косатки и пингвины стали все ожесточеннее конкурировать, добывая себе пропитание. Тогда-то Эйнли и забил тревогу.

More