Monthly Archives Февраль 2016

КУЛЬТУРНАЯ СТОЛИЦА, ИЛИ «ЧИЖИК-ПЫЖИК, ЕДЕ ТЫ БЫЛ?»

Это самый большой город из всех американских населенных пунктов с русскими названиями. А таких немало: есть и другие Петербурга, часто встречается Москва, имеется несколько Севастополей, даже Волга… Но Санкт-Петербург, как и в России, обладает особой притягательностью. И хотя американцы зовут его Сент-Питерсберг, русские иммигранты предпочитают привычное наименование. Татьяна Сала-хова, приехавшая в США семь лет назад, говорит: «Когда я рассказываю подругам, оставшимся в Перми, что живу в Пинеллас-парке (район, входящий в агломерацию флоридского Санкт-Петербурга), это не производит такого впечатления, как сообщение, что я живу в Петербурге», Многие эмигранты из бывшего СССР выбирают город как место жительства исключительно из-за названия и ассоциаций, которые оно вызывает. Да что эмигранты, любой россиянин едет туда, вооруженный представлениями и штампами, заложенными еще со школы. И Санкт-Петербург откликнется на это, соответствия найдутся — уж таковы законы восприятия.

У всех жителей постсоветского пространства ассоциации с городом на Неве устоявшиеся и, в общем, похожие. Вот мы едем из Палм-Бич 204 мили (это где-то 330 км) по плоской, как сковородка, и такой же горячей Флориде в «культурную столицу». И куда там надо идти? В музей, конечно. «У нас много хороших галерей, есть Музей искусств, там интересные французские импрессионисты, прекрасный детский музей, великолепная экспозиция работ из стекла знаменитого художника Чихули, — объяснила флоридская «петербурженка» Анна Леоне. — Но прежде всего нужно посетить музей Дали — тут самая большая коллекция его работ за пределами Европы. Это главная культурная достопримечательность города, что-то вроде местного Эрмитажа». Да, Ольга родилась и выросла в нашем Петербурге, так что это совершенно естественное сравнение.

More

На улице 115 градусов!


По Фаренгейту… Сколько это? Понятно, что очень много: вчера при 105 я с трудом заставила себя выйти из дома — кажется, что открываешь дверь в духовку. За несколько дней я научилась самостоятельно переводить «фаренгейты» в «цельсии»: разделить на два и вычесть 13. Получается около 45! Это приблизительные подсчеты, но ориентироваться можно. Если хочется точнее (а также если есть время и математические способности), нужно вычесть 32, разделить на 9 и умножить на 5. Тогда выходит 46,11.

С такими задачками сталкиваешься в Америке на каждом шагу: скорость 90 миль в час, 3 унции орехов… Сколько же это, сколько? В США британская система мер и весов (снекоторыми изменениями). Друзья, переехавшие сюда 15 лет назад, уже давно мыслят в этих категориях. «Сначала я переводила все: скорость, вес, температуру воздуха, — говорит подруга. — Потом поняла, что здесь проще перестроиться. Но до сих пор пересчитываю «фаренгейты», когда меряю детям температуру. Все-таки 37,5 лучше, чем 99,5».
Ну друзья-то перестроились, а мне все время приходится считать. Такое ощущение, что находишься в перевернутом мире. А чего ты хотела на другой стороне земного шара? Нет, в жаркой Флориде я не испытываю ностальгии, но ориентиры и твердую почву под ногами обрести было бы неплохо. О, вот привычное название на карте — здесь есть свой Санкт-Петербург! Встретить «давнего знакомого» в другой стране приятно. Может, и он чувствует себя «чужим среди своих»?

More

На самой известной картине


На самой известной картине норвежского художника изображено хорошо ему знакомое место — дорога вдоль холма Эке-берг. Событие, воплощенное в красках, Мунк впервые упомянул в дневниковой записи от 22 января 1892 года: «Я прогуливался с двумя друзьями — солнце клонилось к закату. Меня охватила тоска. Вдруг небо стало кроваво-красным. Я остановился и, обессиленный, прислонился к перилам — кровь и языки пламени взметнулись над черно-синим фьордом и городом. Друзья продолжали свой путь, а я застыл на месте, дрожа от страха, и ощутил ужасающий бесконечный крик природы». Впечатление зафиксировано не по горячим следам. В архиве Мунка есть запись художника, что в первых картинах из цикла «Фриз жизни», в число которых входит созданный в 1893-м «Крик», отразились его воспоминания 1884года.

Почему же Мунк сохранил в памяти закат девятилетней давности как нечто особенное, притом что красочные вечерние зори в Скандинавии не редкость? В 2003 году физик Рассел Дёшер и астрофизик Дональд Олсон нашли этому объяснение. В августе 1883 года в Индонезии произошло мощнейшее извержение вулкана Кракатау, погубившее более 36 тысяч человек. В верхние слои атмосферы были выброшены огромные массы вулканического пепла. Его частицы, рассеивающие солнечные лучи, стали причиной невероятно ярких закатов во все небо, которые в течение нескольких месяцев наблюдали жители разных стран. О необыкновенном явлении существуют сотни свидетельств в прессе и дневниках. С берега Темзы апокалиптические закаты писал английский художник Уильям Эскрофт, а автор газетной заметки из штата Пенсильвания увидел в небе полосы американского флага. Наблюдали подобное буйство красок по вечерам с ноября 1883года по февраль 1884-го и в столице Норвегии, где в то время жил Мунк. Так страшное извержение вулкана Кракатау не только повлияло на состояние атмосферы, но и оставило заметный след в искусстве.

More

Влияние России


ОБРАЩАЕТ НА СЕБЯ внимание истинно монгольская особенность — стада горных яков. И, естественно, овцы. Они везде. Трава здесь не растет выше десяти сантиметров. Тысячелетиями скот приучал ее к тому, что расти выше — бессмысленно. Вся будет съедена.

Влияние России на жителей приграничной зоны ощущается сильно. Въезжаем в Ханх — крупный поселок, где живут две тысячи человек. Сразу видно, что туризм дает им больше, чем традиционное скотоводство.

Сосновый лес подступает вплотную к песчаным пляжам озера. Останавливаемся на одном из них. Одалживаю у одного из местных жителей лошадь. Прыгаю в седло и скачу в горы. Лошади в Монголии низкорослы, крепки костяком и мохнаты. Контраст с европейскими породами заметен не только в экстерьере — удивительна послушность местных лошадей. Если ты хотя бы на йоту не отвечаешь требованиям хозяина или проявляешь свой «характер», то тебя быстренько отправят на колбасу. Сильнейшая мотивация бьггь адекватным.

Вечером в большой юрте, рассчитанной на несколько десятков человек, нас ждет настоящий пир. Простой, но удивительно вкусный суп из яка. Традиционные монгольские манты — буузы. И как кульминация — хорхог, мясо, готовящееся в большом бидоне из-под молока. Все это запивается зеленым чаем с добавлением молока и соли.

На обратном пути в Иркутск беру новую модель концерна Porsche — кроссовер Масап. У версии Turbo меньше лошадиных сил под капотом (400 против 520 у Cayenne), но за счет более низкого веса и короткой базы она ощущается как более спортивная.

Все Porsche справились с тяжелыми условиями горной Монголии. Оказалось, что разрыв между технологиями и совсем еще недавно «средневековой» Монголией не так уж и велик. Страна стремительно идет к прогрессу. Десять лет назад в Монголии асфальтированные дороги были лишь в столице страны Улан-Баторе, а сейчас все крупные города уже соединены современными трассами. Всюду возводятся современные предприятия. Хорошо это или плохо? Для местных жителей наверняка хорошо. Но если вы хотите посетить Монголию времен Чингисхана, то не откладывайте свое путешествие сюда.

More

Путешествие начиналось необычно.


Porsche и Монголия. Кажется, невозможно найти что-то более несовместимое. Сверхтехнологичные, созданные для идеального асфальта кольцевых трасс автомобили на одном полюсе — и родина Чингисхана на другом.

Путешествие начиналось необычно. Звонок из редакции: «Планируется поездка на автомобилях Porsche в Монголию». Перед глазами сразу предстали ужасные картины утонувших в болоте или висящих на гребне бархана мощных суперкаров, пробитые картеры, вырванные рычаги подвески. Однако следующая фраза — «поедете на внедорожниках» — сразу же меня успокоила. Porsche Cayenne при всей своей роскоши обладает реальным внедорожным потенциалом — полным приводом и регулируемой по высоте подвеской.

Большая удача, что организаторы не ограничились обычным в таких случаях «десантом» в Монголию. Возможность проехать более 300 километров от Иркутска до российско-монгольской границы — отличный способ испытать автомобили и новейшие шины Michelin Latitude Sport3 на асфальте.

Выбираю белого красавца Cayenne Turbo: 520 германских «лошадей», 4,4 секунды разгона до 100 километров в час. Активирую спортивный режим. И без того собранный автомобиль «приседает», реакции двигателя, коробки и подвески обостряются. Проезжаем поселок Кутлук, западную точку Байкала. Отличного качества дорога вьется по Тункинской долине, слева — отвесные скалы, справа — молочно-белая река Иркут. Трафика практически нет. Жму кнопку SportPlus. Большой и высокий внедорожник куда-то «исчезает» — и я оказываюсь за рулем боевого Porsche 911-й серии! Автомобиль «прилипает» низкопрофильными шинами к дороге. Малейшее нажатие на педаль газа приводит к ускорению, сравнимому с пушечным выстрелом. При торможении коробка, переходя на низшие передачи, заставляет двигатель рычать. Поднимаемся в горы до высоты 1900 метров.

More

Владения Гао


ОДНО ИЗ ЛУЧШИХ хозяйств в Нинся принадлежит Эмме Гао. Ее отец в числе первых построил виноградную давильню в регионе. Там, ще коща-то простирались пустоши, теперь громоздятся панельные дома. Виноградники планируется вырубить, компенсация владельцам не предусмотрена. Городская администрация интересуется только винами крупных производителей, сетует мадам Гао. Судьба маленьких хозяйств вроде ее бутика-винодельни никого не волнует. Неудивительно, что виноградника госпожи Гао нет в глянцевых рекламных проспектах, где местные власти публикуют фотографии винодельческих замков с башенками из гипсокартона.

Владения Гао больше напоминают разросшийся приусадебный участок. Виноградник в несколько десятков рядов. Пара грубо оштукатуренных зданий. В одном неразговорчивый супруг Эммы Гао готовит винное сусло. Она познакомилась с ним на курсах энологии в Бордо. Из Франции она привезла домой не только страсть к виноделию, но и мужа, мастера по изготовлению дубовых бочек. Вместе они создали марочное вино «Сильвер Хайтс», которое стало известно и за пределами Китая. Сама Джен-сис Робинсон, самый влиятельный винный критик в мире, сфотографировалась с Эммой Гао у входа в ее винный погреб, сидя за столиком с бокалами сухого красного вина. А недавно мадам Гао получила электронное письмо от знакомого. Он пишет, что на днях обедал с председателем правления одной крупной авиакомпании. И тот сказал, что «Сильвер Хайтс» лучше «Шато Лафит».

«Ну да, как же, — усмехается мадам Гао. — Наверное, под видом «Лафита» он пробовал какую-то подделку.

More

Нинся


Словно конферансье, Хань вышагивает вдоль стеллажей за защитной решеткой, показывая то на одно хранилище, то на другое: «Это большой актер. А это — знаменитый певец». Кто знает, может, коща-нибудь и звезды мировой величины тоже захотят разместить здесь свои винные запасы.

Стоит ли выходить на мировой рынок? Пока винный король не принял решение. Работать исключительно по европейским стандартам качества вряд ли возможно, говорит Хань с таким видом, словно его только что осенило. Но покупатели за пределами Китая обязательно найдутся, уверен он. В конце концов, знатоки отдают предпочтение небольшим винодельческим хозяйствам с тех пор, как в 2011 году среди победителей Всемирного конкурса вин под эгидой журнала «Декантер» оказалось каберне из Нинся, сделанное китайским мастером, хоть и получившим образование во Франции. Ученики догоняют учителей.

Нинся — это самый маленький из примерно дюжины китайских винодельческих регионов. Он считается родиной лучшего красного сухого вина в стране. От
«Шато Ханьсэнь» до границы региона всего пара часов езды. Дорога петляет среди фабрик, трансформаторных станций и пыльных пустошей. Зимой здесь до минус тридцати, летом солнечно и сухо. А под сенью гор, защищающих от холодных ветров из Сибири и Монголии, приютились небольшие, но первоклассные винодельческие хозяйства.

More

Но у главы компании другое мнение.


«ШАТО ХАНЬСЭНЬ» — первый китайский производитель вина, продукция которого попала в ассортимент компании Кро. Среди дымовых труб и угольных шахт на краю огромной пустыни виноградники действительно кажутся миражами. Зимы во Внутренней Монголии такие холодные, что для защиты от мороза виноградную лозу приходится закапывать в землю. А летом жарко и сухо. Кажется, выращивать виноград в песках Гоби на трезвую голову вряд ли кто решится.
Но у главы компании другое мнение. Хань Цзяньпин усаживается за большой стол в своем кабинете. И начинает свой рассказ, больше напоминающий монгольскую былину о превращении пустыни в цветущий сад. Он говорит о реке Хуанхэ, которая орошает местную почву. О том, что здесь не бывает дождей. Но это хорошо. Нет дождей — нет вредителей и гнили. Вот в винодельческом регионе Шаньдун на побережье после муссонов виноградную лозу поражает грибок. Победить эту напасть и спасти урожай удается лишь с помощью огромного количества пестицидов.

А в «Шато Ханьсэнь» на 450 гектарах умудряются производить даже экологически чистое «биодинамическое» вино. При этом владелец компании не стесняется учиться у других. И копировать. Сам он лучше разбирается в добыче угля, чем в виноделии. Поэтому недолго думая нанял на работу иностранных специалистов.

Фа Цзю Лун («Французский винный дракон») — так он в шутку называет своего главного помощника. Все остальные зовут его Врюно. В 2005 году сомелье и винодел Брюно Помар впервые приехал во Внутреннюю Монголию. Под его руководством объем выпуска вина в шато достиг двух миллионов бутылок в год. Почти все они продаются на внутреннем рынке. Главный покупатель — администрация провинции. В Китае «Шато Ханьсэнь» уже стало легендой. Все больше китайских знаменитостей арендуют в его сводчатом погребе индивидуальные винохранилища.

More

Сейчас клиентура Кро


Обслуживанием таких потребителей и занимаются бизнесмены типа Александра Кро. Деловой костюм, галстук, волосы, уложенные гелем. У директора по продажам небольшой компании, которая специализируется на импорте вин не дороже 100 евро, отличное настроение. Дела идут в гору. Возможно, один из главных секретов успеха — дегустационные курсы и мастер-классы сомелье, которые фирма Кро уже несколько лет организует для покупателей. Как и многие другие импортеры, Кро старается научить иностранных потребителей правильно оценивать вина. А для этого нужно время.

«Когда пару лет назад я решил продавать в Китае розовое вино, местная публика решила, что я просто подкрашиваю белое, — вспоминает Кро. — А ценителей белого вина тут мало, ведь его традиционно пьют на поминках. Китай — это страна красного цвета. Он здесь символизирует счастье».
«Первым делом нужно менять культуру потребления алкоголя, — продолжает Кро. — Учить людей наслаждаться вином. Пить, а не глотать залпом».

Сейчас клиентура Кро растет вместе с рыночной долей винного импорта в КНР За считанные годы она увеличилась с пяти до 15 процентов. Но на рынке по-прежнему доминирует местное дешевое вино, от которого, как говорят эстеты, в лучшем случае рискуешь ослепнуть. В основном это низкосортная брага, изготовленная в подвалах любителями приложиться к чему-нибудь покрепче.

Впрочем, исключений все больше. Ради одного из них сегодня вечером Кро отправляется на презентацию в отель в центре Пекина. Компания из Внутренней Монголии представляет вино первого урожая. С традиционным приветственным шарфом хадагом на шее Кро присаживается к столику перед большим экраном. Под аккомпанемент монгольской скрипки морин-хур на него проецируются рекламные слайды. Смотришь на них и ловишь себя на мысли, не переборщил ли ты с дегустацией. На одном кадре — монгольская «винная королева» посреди песчаных барханов. На другом — верблюды, бредущие среди виноградников. А может, это миражи?

More

УЖЕ В 2011 ГОДУ


УЖЕ В 2011 ГОДУ знаменитое французское хозяйство «Шато Марго» каждую третью из своих бутылок поставляло в КНР. А «Шато Лафит-Ротшильд»—каждую десятую. В Китае уже продано 600 тысяч бутылок «звездного» вина «Лафит-Ротшильд». При том что в год это шато производит всего 250-350 тысяч бутылок. Винный бум породил и целую индустрию, специализирующуюся на фальсификации престижных марок. Несколько сотен евро стоит даже пустая бутылка «Лафит-Рот-шильд». Ведь ее можно заполнить другим вином, закупорить и продать под видом оригинала.

«На многих бизнес-ланчах китайцы по-прежнему обсуждают только две темы: недвижимость и вино», — рассказывает Карре. Но в целом ситуация поменялась. Власти объявили войну коррупции и растратам, и элитные винные марки от этого сильно пострадали. Строгие наказания призваны обуздать мздоимство в рядах членов партии. Многие деловые вопросы тут решаются с помощью неприлично дорогих подарков, фактически — взяток. Не подмажешь — не поедешь. А дорогое вино считалось лучшим подарком.

«Сейчас этот рынок целиком ликвидирован», — говорит Карре.
Эпоха элитных вин уходит в прошлое. А вместе с ней — и винные клубы типа «Ле Миллезим». Пока в Китае царил ажиотаж вокруг «бордо», незаметно подросло новое поколение любителей вина. Для них это прежде всего более здоровый напиток, чем традиционное крепкое спиртное. В стране появилась перспективная целевая аудитория с развитым вкусом — люди, которые хотят получать за свои деньги качественный товар, но не желают переплачивать за бренд.

More